Возвращение старшего брата: Си Цзиньпин в Пхеньяне. Комментарий Георгия Бовта

Китайского руководителя в пхеньянском аэропорту Сунан встречал лично Ким Чен Ын с супругой Ли Соль Чжу. Северокорейские дети вручили Си букеты цветов. Последний раз глава КНР посещал северокорейскую столицу в 2019 году — накануне саммита G20 в Осаке, в разгар американо-китайской торговой войны. Формально нынешний визит является ответом на посещение Ким Чен Ыном Пекина в прошлом сентябре для участия в торжествах по случаю 80-летия победы во Второй мировой войне. Нынешняя поездка стала первым зарубежным визитом Си Цзиньпина в 2026 году. Каких результатов визита можно ожидать? Двусторонние отношения КНР и КНДР на пару лет заморозила пандемия COVID-19: граница была закрыта по август 2023 года, торговля обвалилась до нуля. Одновременно с этим Ким Чен Ын начал активно развивать отношения с Москвой. На фоне СВО между Пхеньяном и Москвой сформировалось полноценное военное партнерство. Тогда как Китай всегда воспринимал себя в роли «старшего брата» — незаменимого экономического донора и единственного настоящего союзника. В 2022 году на долю Китая приходилось около 95% внешней торговли КНДР. Теперь же Россия отчасти выступает альтернативным источником технологий и ресурсов.

Визит приурочен к 65-летию Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи от 11 июля 1961 года. Это единственный действующий военный союз Китая с иностранным государством. Он обязывает оказать «немедленную военную и иную помощь» в случае нападения на КНДР. В 2021 году договор продлили на 20 лет.

Накануне визита председателя Си Ким Чен Ын посетил новый завод по производству оружейного урана и заявил о планах наращивать ядерный арсенал «ускоренными темпами». Показательна реакция китайского гостя: в опубликованной в главной газете КНДР «Нодон Синмун» статье Си Цзиньпина он признавался в «неизменной» дружбе, призывал к углублению сотрудничества, в том числе военного. А вот о денуклеаризации в статье ни слова. Когда в сентябре 2025 года Ким и Си встречались в Пекине, этот термин также обошли стороной. В последнем выпуске так называемой «Белой книги» по нераспространению Пекин впервые пропустил тезис о денуклеаризации Корейского полуострова как цели своей политики.

Похоже, Китай постепенно дрейфует к признанию КНДР де-факто ядерной державой. Стоит заметить, что на фоне нынешней обстановки в мире сейчас вообще мало аргументов в пользу ядерного нераспространения, особенно тех стран, которые испытывают внешнюю угрозу.

Экономические отношения Пекина и Пхеньяна выглядят противоречиво. С одной стороны, двусторонняя торговля восстанавливается: в 2025 году она выросла на 25% — до 2,73 млрд долларов, достигнув доковидного уровня. С другой стороны, структура торговли остается примитивной: главные статьи китайского экспорта в КНДР — соевое масло, ткани и сахар; главная статья импорта — парики и изделия из волос. Си уже выразил готовность расширить сотрудничество в сельском хозяйстве, здравоохранении, строительстве и науке. Южнокорейские аналитики, разумеется, тут же предположили, что подобные «экономические стимулы» станут главным инструментом ослабления российского влияния на Пхеньян. Вопрос в том, насколько это реалистично. Ведь КНДР уже получила от России в том числе определенные военные технологии и возможности обхода санкций через разные схемы. Хотя в долгосрочном плане именно Китай располагает огромными ресурсами для реиндустриализации и реинтеграции Северной Кореи в мировую экономику — если Пхеньян когда-нибудь вообще решится на такой шаг.

На визит китайского лидера с тревогой смотрят из Токио, где мерещится нарастающая ракетная угроза на фоне укрепления китайско-северокорейской оси. Там считают, что Китай ставит задачу противодействия американо-японо-южнокорейскому альянсу выше цели денуклеаризации Корейского полуострова.

Сегодня Северная Корея действительно имеет уже несколько больше влияния на Китай по сравнению с доковидными временами. Пхеньян располагает ядерным арсеналом. На уровне конституции закреплена доктрина, отвергающая любую денуклеаризацию как предательство национальных интересов. Получил Пхеньян и альтернативного стратегического партнера в лице России. Все это на фоне улучшения экономической конъюнктуры: рост ВВП в 2025 году составил 3,7%. Во многом благодаря сотрудничеству с Россией, в том числе военному. Это усиливает переговорные позиции КНДР по сравнению с 2019 годом, когда КНДР нуждалась в китайской поддержке для противостояния Вашингтону. Конечно, асимметрия отношений сохраняется. Китай по-прежнему выступает главным торговым партнером. Россия не может тут его заменить.

В ходе визита Си ожидается подписание целого пакета экономических соглашений — в торговле, сельском хозяйстве, строительстве. Выпустят совместное заявление с акцентом на противодействие «гегемонизму» и продвижение «многополярного мирового порядка». Вопрос денуклеаризации замолчат. Если же Си Цзиньпин действительно везет в Пхеньян некое неформальное послание от Трампа о возможности возобновления американо-северокорейского диалога, то от исхода консультаций на эту тему зависит вся система безопасности Юго-Восточной Азии. Но ни в какие коммюнике это не попадет.

В отделенном будущем может встать вопрос о том, что будет, когда и если интересы Пекина и Москвы в отношении Пхеньяна разойдутся. Пока они совпадают в главном: оба хотят сохранить КНДР как противовес американскому присутствию в регионе. В более долгосрочном плане их видение будущей КНДР — открытой или закрытой, ядерной или безъядерной, вовлеченной в мировую экономику или нет — могут сильно не совпасть.