Гендиректор «Москино»: «ИИ полностью изменит киноиндустрию за десять лет»

ИИ и новые съемочные технологии изменят производство кино, его стоимость и набор профессий. О будущем индустрии и развитии площадок «Москино» рассказал гендиректор компании Георгий Прокопов

Георгий Прокопов (Фото: Максим Григорьев / ТАСС)

Москва нацелена стать международным центром кинопроизводства в России в ближайшие годы. Кинопарк и кинозавод «Москино» развивают технологии для съемок фильмов, сериалов, телешоу и музыкальных видео. Эти технологии, а также экономика, логистика и взаимное сотрудничество оптимизируют производство контента, чтобы закрывать растущие потребности и кинопроката, и стриминговых платформ, конечно же, в первую очередь на внутреннем рынке, для российского зрителя. На базе кинопарка «Москино» уже сняты «Майор Гром», «Последний богатырь. Наследие», «Челюскин. Первые». Всего реализовано более 200 проектов.
Как Москва берется за международные проекты, как режиссеры и киностудии осваивают передовую инфраструктуру и к чему приведет это большое кинопроизводство, обсудили с гендиректором «Москино» Георгием Прокоповым по случаю Московской международной недели кино, которая идет до 31 августа.

— Кинопарк «Москино» сегодня — это в первую очередь что? Площадка для съемок или точка притяжения для обычных посетителей и туристов?

— Это точно площадка для съемок в первую очередь. Но от туризма мы не отказываемся, наоборот, это второе важное направление. Кинопроизводство — во главе угла, туристический компонент — дополнительный.

— А какие фильмы и сериалы уже снимались в кинопарке? И можно ли приехать туда и увидеть съемочные локации, побывать на съемках?

— Да, у нас уже больше 150 проектов снимали в кинопарке. Ну, это все вместе: фильмы, сериалы и какие-то короткометражки. У нас снимали «Князя Андрея», «Буратино», «Трудно быть богом», у которого будет премьера этой осенью. Разные жанры, разные эпохи, разные проекты. Поскольку кинопарк открыт для туризма, можно приехать к нам, прогуляться по локациям. Единственное, локация может быть недоступна, если там идет съемка. Об этом оповещают соответствующие объявления: «Просим прощения, но идет съемка».

— Как вы представляете развитие кинопарка в ближайшие годы? Может быть, появятся какие-то новые локации, новые технологии, возможности?

— В первую очередь у нас стоит задача загрузить проектами существующие локации. И не только полнометражными фильмами или сериалами, но и телевизионными шоу, рекламой, вообще любыми проектами, которые подразумевают съемочный процесс. У нас есть не только натурные декорации, но и павильоны. Два новых павильона мы ввели в строй в этом году. Это очень большие площади, с потолками высотой больше 20 метров. И они позволяют внутри создавать инфраструктуру для телешоу, трансляций, мероприятий с участием каскадеров, крупной техники. Простор для фантазии, иными словами, есть где развернуться.

— Кинозавод «Москино» появился недавно. Эта площадка кажется наиболее технологичной. Почему она появилась именно сегодня и насколько, получается, вошла в актуализацию индустрии?

— Это будет вторая по масштабу площадка после кинопарка. До конца года ее введут в эксплуатацию. Ее профиль — это высокотехнологичные съемки. В распоряжении у съемочных команд стационарный сетап из LED-экранов от студии XOVP (eXtraOrdinary Virtual Production, студия виртуального продакшена. — РБК). На кинозаводе проходят инновационные съемки, подразумевающие использование ИИ, всех современных технологий. Никаких зеленых экранов — только LED-экраны. Это одна из наиболее продвинутых современных технологий, по внедрению которой мы являемся одним из лидеров в мировом кинопроизводстве. Недавно британское консалтинговое агентство опубликовало обзор похожих киностудий по всему миру и количества проектов, которые там снимаются. И вот по количеству завершенных проектов студия XOVP в «Москино» заняла первое место (речь идет о докладе британской компании Hagman Global Strategies «World Virtual Production Market Volume», опубликованном в марте 2026 года. В нем XOVP, резидент кинозавода «Москино», названа одним из лидеров мирового виртуального продакшена по объему реализованных проектов: по данным исследования, у студии более 50 проектов, включая 19 сериалов и 12 полнометражных фильмов. — РБК).

Такой парадокс: студии, занимавшиеся производством «Звездных войн» или «Мандалорца», тоже в лидерах, но по большим и масштабным проектам. И их как раз меньше, чем у «Москино», куда входит множество продакшенов, продюсерских объединений и кинокомпаний, которым нужны именно наши технологии. Так что мы лидируем по количеству завершенных проектов.

— LED-экраны, я уточню, это установки, которые заменяют зеленые экраны, они позволяют изображению за актерами жить своей жизнью, двигаться, оживлять пейзажи.

— Да, то есть актеры играют не на фоне зеленого экрана, а на фоне динамичной, движущейся картинки. Они могут видеть окружение, в котором находятся, помимо переднего плана и декораций. Можно обустроить любую локацию: пустыню, море, другую планету. Это позволяет в короткие сроки создавать картинку очень высокого качества, которая часто требует меньше постпродакшена.

— А «Трудно быть богом» (сериал с Сергеем Безруковым для платформы Wink выйдет 3 сентября. — РБК) снимался на LED-экранах?

— «Трудно быть богом» снимался в декорации в кинопарке «Москино», там классическое кинопроизводство. Частично какие-то технологии использовались, но я думаю, что преимущественно старались делать натурные съемки.

— Какие технологии, помимо LED-экранов, делают кинозавод инновационной площадкой? Вы упомянули еще ИИ-технологии. Что это значит на практике?

— Сейчас есть технология, которую используют при съемках: работа на серых экранах с маркерами. Она отличается и от хромакея, и от LED-экранов. Задний фон специальным образом маркируется, а затем совмещается с тем, что может генерировать искусственный интеллект, например решения ByteDance.

Новые съемочные технологии, в том числе связанные с Sora четвертого поколения, выход которой сейчас ожидается, предполагают использование такого маркированного заднего фона. И одна из идей, которую мы хотим в следующем году полноценно реализовать, — увеличить количество съемок, подготовленных именно под работу с искусственным интеллектом.

— Вы не боитесь, что это вызовет шквал негатива в отношении «Москино»?

— Думаю, сильного негатива быть не должно, потому что речь идет не о том, чтобы «рисовать мультики в телефоне», а о съемках с живыми актерами и настоящими съемочными группами.

Вообще вопрос не в негативе, а в том, как в нынешней непростой экономической ситуации внутри индустрии делать проекты качественно и при этом управлять бюджетом. Мы видим, что экономика кинопроизводства сейчас складывается неровно. И если появляются технологии, которые позволяют оптимизировать расходы — на компьютерную графику, обработку изображения, сложные сцены, экспедиции, — ими нужно пользоваться.

Часть того, что раньше требовало выезда на натуру или отдельной экспедиции, теперь можно сделать в павильоне. Это существенно помогает создавать качественный продукт с применением современных технологий и при этом экономить бюджет. То, что называется cost-effective: не дешевле ради дешевизны, а эффективнее с точки зрения производства.

— То есть, на ваш взгляд, это правильная стратегия развития?

— Я считаю, что это очень хорошо, потому что это меняет экономику индустрии и в той части, которая позволяет оптимизировать затраты, появляется простор для бизнес-составляющей, потому что кино должно зарабатывать деньги. Эта индустрия должна работать как качественный бизнес-проект. То есть все это интересным образом повлияет на экономику.

— Это позволит снимать больше фильмов, больше сериалов, больше шоу в конкретный период времени? Например, не два за месяц, я говорю условно, а десять за месяц.

— Да, это увеличит производство.

— Но как это повлияет на качество? Ведь кино — это не только актеры.

— У каждого проекта есть бюджет. Сейчас для реализации больших проектов не стоит надеяться на супербюджеты, но снимать их все равно нужно. И возможности для этого дадут в том числе технологии ИИ. Причем по уровню не ниже того кино, которое есть сейчас, и даже выше. Такой подход увеличит и объем кинопроката. Подчеркну, что это качественные релизы. Эта технология позволяет создавать полноценные полнометражные фильмы с использованием графики, созданной ИИ, сокращая при этом расходы на создание фильма и увеличивая его маржинальность.

Такой пример: сейчас среднестатистический фильм с использованием компьютерной графики будет стоить 600–800 млн рублей. Но теперь его можно произвести за 450–500 млн рублей. Так что экономия в 300–400 млн рублей увеличивает маржинальность фильма при его выходе в прокат.

— Как создание такой инфраструктуры, как кинозавод «Москино», помогает Москве конкурировать за крупные кинопроекты, в том числе международные?

— Есть еще один объект, который появится на кинозаводе к концу года, — это павильон для подводных съемок. Он позволит снимать качественные подводные и надводные сцены. Там будет возможность достраивать над ним необходимые декорации или устанавливать надводный фон. Таких площадок, на самом деле, не так много существует в мире. Есть известные бассейны, в Бельгии, в Нидерландах, где работают в том числе голливудские продакшены. Есть и в Китае несколько крупных объектов, построенных за последние два года. То, что появится в распоряжении продакшенов на нашем кинозаводе, по уровню будет соответствовать качеству мировой инфраструктуры. Мы точно можем конкурировать по цене. Съемочная смена в Бельгии и аналогичная в Москве, в нашем павильоне, — несравнимые по цене вещи. Мы позволим сэкономить бюджет в производстве фильма в три-пять раз.

Сейчас мы ведем переговоры с несколькими зарубежными продакшенами о дислокации съемок к нам на кинозавод. Это очень интересно. То, что должно было стоить миллион евро (условно), они могут произвести у нас в пять раз дешевле точно. С учетом того, что мы разрешим задействовать наших специалистов по подводным съемкам. Они получат качественную команду, качественную инфраструктуру. Смогут приехать своей небольшой командой и все остальные технологии и услуги получить здесь. Есть павильон для подводных съемок, есть LED-экраны. С последними такая же ситуация, потому что то, что на LED-экранах ребята делают в Москве, обходится в три-четыре раза дешевле.

— Переговоры уже заканчивались каким-то решением? «Мы приедем, ребята».

— Реализованных проектов пока нет.

— А реализующихся, находящихся в процессе?

— Поскольку кинозавод еще не введен полностью, сейчас действует только часть объектов. Например, по павильонам с LED-экранами идут переговоры с несколькими индийскими и китайскими продакшенами, стороны финализируют условия. Реализованных проектов пока нет, но я надеюсь, что в ближайшие год-два их количество будет расти. Уже сейчас есть продакшены, которые заинтересованы в том, чтобы приезжать сюда: они приезжали на скаутинг, смотрели площадку, участвовали в переговорах. Все это позволяет надеяться, что обсуждения дойдут до реализации.

— Если в Китае есть площадки подобного уровня, почему им может быть экономически выгодно приезжать в Москву и снимать на московском кинозаводе? Им не хватает собственных специалистов или технологий?

— По Китаю ситуация довольно простая. У них нет проблем с экранами: они, по сути, снабжают ими весь рынок. Но есть большая проблема с техническими специалистами — теми, кто эти экраны обслуживает, и теми, кто создает для них контент.

Важна даже сама форма застройки экранов. Обычно их строят не плоскими, а по изогнутым линиям: это может быть «шайба» или J-образная форма — то, что позволяет снимать изображение в нужном объеме.

Например, когда мы были в Китае на одном из объектов с огромными павильонами и экранами, наши специалисты, которые работают с этим каждый день, сразу обратили внимание: экраны построены впечатляюще, но угол выбран неправильно. Из-за этого одна LED-панель будет давать засветку на другую при съемке, что скажется на качестве картинки. Именно такие детали побуждают их учиться, добирать специализацию. Если говорить конкретно про Китай, им интересна сама технология съемок на LED-экранах. С материальной базой у них проблем нет: они могут построить огромное количество экранов. Но им важно понять, как на этой инфраструктуре снимать кино.

— Потрясающе. А с Индией похожая ситуация?

— С Индией все еще проще: у них вообще нет сетапов с LED-экранами. Индийская киноиндустрия предпочитает классические натурные съемки и в целом очень осторожно относится к новым технологиям. В том числе потому, что в ней задействовано огромное количество людей, и там опасаются, что технологизация приведет к резкому сокращению занятости. При этом они готовы реализовывать проекты на внешних площадках. Если речь идет не о съемках внутри Индии, а о производстве за ее пределами, им это интересно.

— Интересно их двойственное отношение к технологиям. Раз Москва развивает международное сотрудничество в кино и, как мы выяснили, прежде всего взаимодействует с Индией и Китаем, может ли российская индустрия предложить что-то партнерам с Запада? Или пока ориентируемся только на Восток?

— География международной кооперации и копродукции, на самом деле, не ограничивается Индией и Китаем. Например, мы вели переговоры с несколькими бразильскими студиями и продакшенами. У них есть интерес к совместным проектам: что-то можно снимать частично в Бразилии, а частично — с использованием нашей инфраструктуры.

Мы видели их крупную студию Quanta, по сути, аналог нашего кинозавода, существующую уже больше десяти лет. Но то, что мы там увидели, честно говоря, заметно уступает по качеству инфраструктуре, которая сейчас строится в Москве. У них нет сетапов такого масштаба, нет опыта работы с ними в таком объеме. Поэтому все, что связано с этой технологией, им очень интересно.

Есть и другой аспект. Исторически Россия для них интересна как рынок с точки зрения дистрибуции. Они понимают, что здесь много зрителей для мыльных опер и сериалов: у нас до сих пор вспоминают и смотрят «Клон», «Землю любви». Есть и обратные примеры. На деловых мероприятиях, посвященных кино, рассказывают кейс о том, как один бразильский продюсер купил права на российский хоррор. Это было еще до ковида, и фильм собрал в бразильском прокате несколько миллионов долларов.

— Речь о «Невесте» 2017 года режиссера Святослава Подгаевского. Фильм успешно шел в Латинской Америке и собрал $1,3 млн в Бразилии.

— Они уже говорят о $5 млн. Но перспективных рынков больше. Например, Юго-Восточная Азия — это не только Китай, но и Филиппины, Таиланд, Малайзия. Эти рынки растут.

Как ни удивительно, на последних кинорынках в Гонконге стенды Филиппин и Малайзии, посвященные кинопроизводству, были больше, чем стенды Европы и США. Там развивается и производство, и дистрибуция. Они открыты к сотрудничеству с Россией, начинают интересоваться, приезжать, смотреть локации, выбирать инфраструктуру для более технологичных съемок.

— Насколько, по ожиданиям руководства кинопарка и кинозавода «Москино», эта площадка может стать конкурентной по отношению к Голливуду?

— При определенной общественно-политической ситуации эта площадка, конечно, может конкурировать с Голливудом — по уровню и качеству инфраструктуры, которая уже есть.

Представители голливудской индустрии, которые так или иначе доезжают до кинопарка, видят, как у нас все меняется: появляются новые комплексы, декорации, павильоны, площадки с LED-экранами. Их это действительно впечатляет. Они говорят, что аналогов такой концентрации инфраструктуры в одной локации не так много ни в США, ни в Европе. Там есть отдельные фрагменты, разбросанные по разным площадкам, но не такой комплекс.

Если говорить о Китае, то их инфраструктура на 70–80% обслуживает внутренний рынок. А если сравнивать с Европой или США, то у нас уже есть крупная современная производственная площадка, которая позволяет реализовать практически любой проект.

В прошлом году на кинозавод приезжал Оливер Стоун. Ему показывали сетап с LED-экранами, и он сказал, что это «космический корабль», что его это впечатляет.

С Шоном Бейкером, режиссером «Аноры», мы виделись в Саудовской Аравии. Сказали ему: «Уважаемый Шон Бейкер, хватит снимать фильмы про русских в США. Пора снимать фильмы про американцев в России, в Москве. Мы вас ждем с вашими новыми проектами». Он, в принципе, не отказался — ответил, что рассмотрит предложение.

— С каким бюджетом нужно прийти в кинопарк «Москино», например, небольшой российской киностудии, чтобы снять кинокомедию в современных декорациях? С чего начинается ценник?

— У небольшого или среднего продакшена нет никаких проблем с тем, чтобы прийти в кинопарк «Москино». Мы, наоборот, всех зовем и боремся с ощущением, что кинопарк создан только для крупных продакшенов и больших компаний.

У нас есть прозрачная система: на киноплатформе moskino.ru можно выбрать локацию и заполнить заявку. После этого приходят предложения. На все локации есть фиксированные цены, они не зависят от масштаба продакшена — крупный он, средний или небольшой. Кроме того, у нас есть понятная система скидок для разных проектов, в том числе специальные меры поддержки для небольших продакшенов.

Вы выбираете нужные локации, считаете смены, и дальше уже понятно, какой будет бюджет. Очень часто, как показали последние проекты, снимать у нас может оказаться даже дешевле, чем искать отдельную квартиру в Москве, ехать в регион или организовывать экспедицию со всеми дополнительными расходами и переработками.

Есть дебютные проекты, которые уже снимались в кинопарке. Например, нашумевший «Коммерсант» (картина Федора и Никиты Кравчуков по автобиографии Андрея Рубанова «Сажайте и вырастет» с Александром Петровым. — РБК) частично снимался у нас, отдельные сцены. Есть еще интересный проект «Цирк» (байопик о советском эквилибристе Льве Осинском от режиссера Олеси Кустовой. — РБК), который тоже в этом году снимали дебютанты. Так что никаких проблем с тем, чтобы прийти и снимать в кинопарке, нет. Мы всех зовем и активно призываем приходить к нам.

— Международная неделя кино в Москве — одно из главных кинособытий года. Чем в этом году собираетесь удивлять москвичей и гостей столицы?

— Да, это наше главное киномероприятие года. Мы проводим его уже в третий раз. Главный акцент на том, что это именно Международная неделя кино: мы приглашаем иностранных продюсеров, режиссеров, людей, которые создают кино в разных странах.

При этом это не совсем кинофестиваль. Даже, скорее, вообще не кинофестиваль, а B2B- и B2C-программа для тех, кто занимается кино, интересуется кино или хочет что-то делать в индустрии. Мы становимся площадкой для взаимодействия, мастер-классов и общения.

В этом году тоже ждем большое количество гостей из разных стран. Это не только Индия и Китай. Скорее всего, будут и отдельные голливудские продюсеры, и представители европейских кинопродакшенов: интерес к событию в Москве они проявляют уже третий год подряд.

Кроме того, мы делаем яркие вещи, которые нам самим нравятся. Например, в этом году впервые в кинопарке пройдут иммерсивные спектакли — с каскадерами, трюками, на базе наших декораций. Можно будет приехать, принять участие в такой иммерсивной экскурсии и почувствовать себя внутри кино.

Еще у нас есть кинотрак. В прошлом году мы впервые запустили большой грузовик с экраном, по сути, мобильный кинотеатр. Он ездит по Москве, показывает кино в парках, общественных пространствах и даже в отдельных жилых комплексах, куда нас приглашают. Как правило, такие показы собирают полный зал — больше 150 человек на каждый сеанс.

— Там показывают в основном отечественное кино или фильмы, участвующие в Международной неделе кино?

— Разное. Мы в большей степени делаем ставку на отечественное кино, но если есть зарубежные фильмы, которые нам важно подсветить в рамках Международной недели кино, они тоже появляются.

Например, в этом году у нас запланирован показ саудовского блокбастера «Повелитель пустыни» (Desert Warrior). Это самый масштабный фильм, который Саудовская Аравия создавала за последние десять лет. Проект делался с участием крупных международных актеров, в том числе голливудских, и хорошо прошел в прокате в самой Саудовской Аравии и на Ближнем Востоке.

В России кинотеатрального проката у него не было, поэтому мы впервые покажем его на большом экране в рамках Недели кино 28 августа.

— Лично я советую поучаствовать в дискуссиях и послушать приглашенных гостей. Всегда интересно, когда опытный человек рассказывает, что происходит внутри индустрии.

— Еще вспомнил: у нас будет «клип-завод». Мы делаем его совместно с нашими партнерами, компанией XOVP, на базе LED-экранов кинозавода. В течение двух дней там будут снимать клипы.

Мы уже объявили прием заявок от музыкальных продакшенов, которые хотят сделать клип. На фоне LED-экранов будем показывать, как в современных условиях кинопроизводства и видеопроизводства можно снять клип за сутки. 23–24 августа мы будем снимать эти проекты, а 28-го покажем их в рамках Недели кино в одном из наших кинотеатров. Туда придут артисты, в том числе известные, и презентуют эти клипы.

— Как руководитель этого большого кинематографического корабля, кинопарка и кинозавода, как вы видите, куда все движется?

— Я думаю, в ближайшие пять лет киноиндустрия переживет почти полную трансформацию, а в ближайшие десять — уже полную. В первую очередь на это повлияют технологии искусственного интеллекта. И этого не нужно бояться — с этим надо уметь работать, потому что это инструмент очень эффективный, способный ускорять процессы в десятки и сотни раз.

Конечно, он, вероятно, приведет к исчезновению отдельных профессий или к их трансформации. Уже понятно, что продюсер, сценарист и оператор в ближайшие пять лет точно не исчезнут. Но, возможно, к этим профессиям добавится приставка AI, то есть появятся специалисты, которые умеют работать с искусственным интеллектом.

— Например, продюсер будет через искусственный интеллект оценивать потенциал проекта?

— В том числе. При этом никуда не исчезнут артисты и актеры. Мне кажется, они, наоборот, будут играть более значимую роль. Но невозможно не учитывать все эти технологии при проектировании будущего кино.

Индустрия все равно в это идет, и это будет многое менять: цены, стоимость проектов, инфраструктуру. То, что сейчас требует больших площадей и объемов, возможно, будет требовать их меньше. Но искусственный интеллект, в свою очередь, подразумевает генерацию с использованием дата-центров, значит, будет расти спрос на дата-центры.

Все эти факторы учитываются и рассматриваются в рамках общей городской политики развития. Мы все равно развиваемся в контуре правительства Москвы, в логике того, как город видит свое будущее и будущее кино внутри этого города — с точки зрения экономики, технологий, производственных процессов и энергопотребления.