Как борьба с коррупцией в Китае дошла до верхов и каков масштаб казней

Несмотря на регулярные сообщения о казнях чиновников за коррупцию в Китае, подобных случаев «единицы», такую меру больше применяют в делах по другим обвинениям. Но борьба со взятками дошла до самых верхов, рассказали РБК эксперты

Ян Юлинь (Фото: Supreme People's Court of China)

Суд в Китае на днях приговорил к смертной казни очередного чиновника, обвиненного в коррупции. Бывший заместитель руководителя зоны технико-экономического развития в городе Нанкин (провинция Цзянсу) Ян Юлинь, по данным следствия, с 2013 по 2023 год получил взяток на 2,21 млрд юаней (порядка $325 млн).

Народный суд признал экс-чиновника виновным в растрате, злоупотреблении властью и отмывании денег, смертный приговор обусловлен его «исключительно тяжкими» преступлениями, которые причинили «огромный ущерб». Ян Юлинь пожизненно лишен политических прав, а его имущество подлежит конфискации.

Когда приговор будет исполнен, не уточняется. Об уже проведенных казнях китайские власти публично тоже сообщают. Так, в конце прошлого года смертный приговор был исполнен в отношении бывшего генерального директора инвесткомпании China Huarong International Holding Бай Тяньхуэя. По версии следствия, он получил взяток на сумму свыше 1,108 млрд юаней (около $156 млн). Еще раньше казнили обвиненного в присвоении более 3 млрд юаней (порядка $411 млн) бывшего секретаря рабочего комитета зоны технико-экономического развития города Хух-Хото Ли Цзяньпина. В обоих случаях подавались апелляции, но они были отклонены.

Далеко не всегда при назначении смертного приговора в Китае дело доходит до казни. Так, например, бывшие министры обороны Китая Ли Шанфу (2018–2023 годы) и Вэй Фэнхэ (март—октябрь 2023-го) получили по делу о взятках двухлетнюю отсрочку, при успешном прохождении испытательного срока им могут назначить пожизненное заключение вместо казни без права на условно-досрочное освобождение.

Опрошенные РБК эксперты рассказали, как развивается борьба с коррупцией в Китае и часто ли на самом деле казнят за взяточничество в республике.

Новый виток борьбы с коррупцией

Китайский лидер Си Цзиньпин на протяжении всего своего председательства много внимания уделял борьбе с коррупцией, «потому что это то зло, которое наблюдалось в Китае, наверное, на протяжении тысячелетий» и оказало влияние на стабильность действующей власти, отметила в разговоре с РБК руководитель Центра мировой политики и стратегического анализа Института Китая и Современной Азии (ИКСА) РАН Екатерина Заклязьминская.

По ее словам, если первый виток борьбы с коррупцией начался с приходом Си к власти — в 2012–2013 годах, то второй можно наблюдать прямо сейчас. Это связано в том числе с необходимостью выполнять национальные цели. Заклязьминская напомнила, что в следующем году будет праздноваться 100-летие Народно-освободительной армии Китая (НОАК). «И в настоящий момент, по мнению Си Цзиньпина, видимо, армия и партия не имеют достаточно управляемости и по-прежнему присутствуют эпизоды коррупции», — указывает она.

Неприкасаемых нет

Еще в 2013 году Си Цзиньпин провозгласил курс на «нулевую терпимость» к коррупции и призвал «бить и мух, и тигров», то есть вести борьбу как с мелкими, так и с крупными взяточниками. Борьба с коррупцией при нынешнем председателе поднялась на максимально высокий уровень власти, сказал РБК кандидат политических наук, директор Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ Василий Кашин.

«Людей, которые, грубо говоря, на шаг ниже самого Си Цзиньпина были в прошлом, она уже охватывала. То есть у нас есть пострадавшие от борьбы с коррупцией бывшие члены постоянного комитета политбюро ЦК Компартии Китая — а это узкая группа из семи человек, которая правит страной; и есть заместители председателя Центрального военного совета и члены Центрального военного совета, то есть это представители высшего звена такого военного руководства», — рассказывает он.

В настоящий момент идет волна «гигантской» антикоррупционной чистки в армии, высшее звено, по сути, все заменено, говорит эксперт. По его словам, это особенность именно эпохи Си Цзиньпина, который не щадит высшее звено партгосаппарата.

Заклязьминская напомнила, что антикоррупционная кампания затронула одного из ближайших к Си Цзиньпину людей. Чжан Юся, который был заместителем председателя Центрального военного совета КНР, находился с китайским лидером в дружеских, тесных связях, доверял ему сложные чувствительные переговоры, в частности при визитах в другие страны, в том числе в Россию.

«Чжан Юся встречался с нашим президентом. И стоит отметить, что отцы Си Цзиньпина и Чжан Юся вели революционную борьбу. Поэтому все всегда думали, что этот человек неприкасаемый и его никакие следствия и расследования никогда затронуть не могут. Но мы видим, что ситуация разворачивается таким образом, что неприкасаемых в Китае сейчас нет», — сказала она.

Как применяют смертную казнь за коррупцию в Китае

Китайские власти не публикуют никакой статистики о применении смертной казни, указывает Кашин. При этом он отмечает, что, насколько известно, случаи применения исключительной меры наказания для коррупционеров в республике крайне редки. «Гораздо чаще применяется приговор, который называется «смертная казнь с отсрочкой исполнения на два года», который в реальности является приговором к пожизненному заключению в китайских условиях», — отмечает он.

Отсрочка смертной казни в Китае является уникальной правовой мерой. По своей сути она является альтернативой немедленной казни и предоставляет осужденному своего рода «испытательный срок» на два года. После завершения срока отсрочки приговор меняется на пожизненное заключение, а при наличии особых заслуг наказание могут сократить до 25 лет лишения свободы.

По словам Кашина, большинство осужденных за коррупцию в Китае получают либо небольшие сроки, либо наказание, не связанное с лишением свободы. Эксперт указывает, что ни о какой опоре на смертную казнь как на основной инструмент борьбы с коррупцией в Китае речи нет.

«Если говорить именно о смертных казнях за коррупцию, то в моем понимании это единицы в год, может быть, считаные десятки в год. Всего казнят намного больше, но Китай широко применяет смертную казнь за уголовные преступления, не связанные с коррупцией, например за убийство, за наркотические преступления — там вот, да, может быть, все довольно активно. Когда приговаривают к смертной казни за коррупцию, обычно это крупное дело, которое проскальзывает в СМИ, оно резонансное, и обычно таких дел на страницах центральной печати одно-два в год», — поясняет Кашин.

Заклязьминская в целом настаивает, что составить представление о том, насколько масштабны казни в Китае, невозможно.

Особенности национальной коррупции

Историческая особенность китайского государства — создание чрезвычайно мощных патрон-клиентских сетей в госаппарате, силовых структурах и вооруженных силах, объясняет Кашин.

«Ясно, что в любой стране люди, которые вместе где-то служили, работали или происходят из одного города, они будут друг к другу тяготеть. Но в Китае исторически вот эти сети более формализованы, более устойчивы и более масштабны. И вот как бы это придавало коррупции несколько иное измерение, что все-таки вокруг крупного какого-то должностного лица образовывалась очень устойчивая сеть, охватывавшая потенциально сотни людей и в бизнесе, и в госуправлении, и контролировавшая очень значительные активы», — указывает он.

Заклязьминская тоже отмечает, что в Китае крайне обширная сеть чиновничьего аппарата и долгое время существовало представление, что вероятность быть пойманным на коррупции минимальна, поэтому очень многие чиновники могли рассмотреть для себя возможность определенных злоупотреблений.

«Но сейчас ситуация кардинально меняется и меняется тот подход, при котором люди полагали, что воровать им проще и без наказаний. То есть люди сейчас понимают, что расплата и вероятность поимки за коррупционные дела крайне высоки. Ситуация, конечно, далека от разрешения, но при Си Цзиньпине коррупционная составляющая в государственном процессе стала заметно влиять на работу чиновничьего аппарата», — заключила она.