Кремниевые танки. Джарон Ланье: в черном ящике сидят люди

Джарон Ланье, популяризировавший термин «виртуальная реальность», в 1980-х годах основал VPL Research — одну из первых компаний, выпускавших коммерческие VR-устройства, включая перчатку DataGlove. С 2006 года он занимает пост ведущего междисциплинарного ученого в подразделении Microsoft Research. При этом Ланье остается одним из критиков бизнес-модели Кремниевой долины, построенной на предоставлении бесплатных сервисов в обмен на персональные данные пользователей.

ForkLog разобрался, что такое «серверы-сирены», почему Ланье считает ИИ результатом коллективного труда людей и как его идеи о вознаграждении авторов соотносятся с судебным соглашением на $1,5 млрд по делу Anthropic.

Кто такой Ланье?

Американский ученый, музыкант и писатель. Родился в 1960 году в Нью-Йорке, вырос в Нью-Мексико. В 1984 году вместе с инженером Томасом Циммерманом основал VPL Research — первую компанию, которая вывела на рынок коммерческие VR-устройства: перчатку DataGlove и шлем EyePhone.

Источник: Wikimedia Commons.

Выражение «виртуальная реальность» встречалось и раньше — еще в 1938 году его употребил французский писатель и режиссер Антонен Арто, говоря о театре, — но именно Ланье в 1980-х ввел его в технологический оборот и сделал общепринятым названием новой технологии.

Ланье — автор книг «Вы не гаджет. Манифест» (2010), «Кому принадлежит будущее?» (2013) и «10 аргументов удалить все свои аккаунты в соцсетях прямо сейчас» (2018). В них он критикует бизнес-модели крупных платформ, построенные на сборе данных и рекламе, и предлагает, чтобы компании платили пользователям за информацию, на которой зарабатывают.

С 2006 года Ланье работает в Microsoft. На момент написания он занимает должность Office of the Chief Technical Officer Prime Unifying Scientist, что складывается в аббревиатуру OCTOPUS. Сам Ланье давно увлечен нейробиологией головоногих. Эта страсть настолько известна, что в технологической среде его называют «осьминогом Microsoft».

Купол в пустыне

Когда Ланье было девять лет, его мать погибла в автокатастрофе. Впоследствии он с отцом переехал в пустыню Нью-Мексико, где они некоторое время жили в палатке. В 11 лет Ланье спроектировал геодезический купол, который стал их будущим домом. Строительство растянулось на несколько лет. Чертежи он взял из каталога Domebook.

Источник: Domebook One.

В своих книгах Ланье неоднократно возвращается к мысли, что устройство технологий определяется решениями людей. По его мнению, привычные правила цифровой экономики можно пересмотреть. 

Вы не гаджет

Первая книга Ланье, «Вы не гаджет. Манифест», вышла в 2010 году — в момент, когда Facebook стремительно шел к первому полумиллиарду пользователей, а Википедию приводили как безоговорочное доказательство торжества коллективного разума. 

Ключевой термин книги — «замыкание» (lock-in). Чтобы объяснить его, Ланье вспоминает стандарт MIDI, разработанный при участии Дэйва Смита в начале 1980-х для синхронизации синтезаторов. При разработке Смит исходил из привычной музыканту логики: нота в MIDI — это дискретное событие с четким началом и концом, подобное нажатию и отпусканию клавиши. Стандарт прижился, и музыкальные программы до сих пор строят работу с нотами по той же модели, несмотря на то что плавные переходы голоса или соло на саксофоне в них не укладываются. Ланье делает вывод: частное, почти случайное решение одного инженера превратилось в жесткую рамку для миллионов музыкантов. 

Ланье считает, что пользователи постепенно привыкают описывать себя в терминах, которые предлагают платформы. Вместо того чтобы учитывать разнообразие человеческих интересов и отношений, интерфейс задает ограниченный набор категорий, а люди вынуждены под него подстраиваться.

Еще раньше, в эссе «Цифровой маоизм» (2006), Ланье раскритиковал слепую веру в «мудрость толпы». Ланье назвал ошибочным представление о том, что коллективный текст сам по себе заслуживает большего доверия, чем работа отдельного автора. По его мнению, обезличивание вклада участников снижает ценность индивидуальной точки зрения и ответственности за сказанное. Эссе вызвало бурную полемику: на площадке Edge Ланье ответили Клэй Ширки, Кори Доктороу и основатель Википедии Джимми Уэйлс.

По словам последнего, приписываемая википедистам вера во всеведущий коллектив — выдумка, которую не разделяет ни он сам, ни кто-либо из заметных участников проекта. Википедия, по его словам, — не эксперимент с «коллективным разумом»: статьи пишут и правят конкретные люди, каждый из которых принимает решения собственной головой, а не растворяется в безликом рое. Сообщество редакторов — это не анонимная толпа, а группа знающих друг друга энтузиастов, которые спорят, договариваются и отвечают за свои правки.

Источник: Edge.

Здесь прослеживается важный контраст с идеями Ричарда Столлмана. Для последнего свобода кода — этический императив. Ланье признает заслуги Linux и Википедии, но отмечает, что лозунг «Информация хочет быть свободной» выгоден прежде всего «владыкам облаков» (lords of the clouds) — ИТ-гигантам, зарабатывающим миллиарды на бесплатном труде пользователей. Эта мысль стала центральной в его следующей работе.

Серверы-сирены

«Кому принадлежит будущее?» (2013) — еще одна книга Ланье, сюжет которой строится вокруг одного термина — «серверы-сирены».

Серверы-сирены — крупные цифровые системы, которые собирают данные пользователей и используют информационное преимущество для извлечения прибыли. При этом значительная часть расходов и рисков перекладывается на других участников рынка. В эту категорию попадают не только Google и Facebook, но и фонды алгоритмической торговли, страховые корпорации и агрегаторы вроде Uber. 

Самый цитируемый исторический пример из книги — сравнение Kodak и Instagram. В свои лучшие годы Kodak обеспечивал работой 140 тысяч сотрудников и формировал средний класс американцев. В 2012 году Facebook купил Instagram за $1 млрд. На тот момент в соцсети работали всего тринадцать человек. При этом значительную часть ценности платформы создавали сами пользователи, наполняя ее контентом и поддерживая активность. По мнению критиков такой бизнес-модели, подписчики фактически работают на платформу, но не получают за это денег — только бесплатный доступ к сервису.

Ланье считает, что такая экономика способствует концентрации богатства у крупных технологических компаний и ослабляет средний класс. Несмотря на то что цифровую информацию легко копировать, она все равно имеет ценность. 

Отсюда вытекает и его негативное отношение к вульгарному прочтению выражения Стюарта Бранда «Информация хочет быть свободной». Сторонники бесплатного распространения контента не любят упоминать, что автор этой формулы тоже считал информацию ресурсом, обладающим стоимостью. 

За десять лет до Web3-бума Ланье описал его ключевую боль. Он сформулировал концепцию «информационного достоинства» с системой наноплатежей, где корпорации платят роялти пользователям за их цифровой след. Сегодня эта модель могла бы решить главный конфликт между создателями контента и разработчиками нейросетей. 

Достоинство данных

Ответ Ланье — не запрещать сбор данных, а заставить компании за них платить. Модель называется «достоинство данных» (data dignity). Основы заложены в «Кому принадлежит будущее?», а в 2018 году развернуты в статье для Harvard Business Review, написанной совместно с экономистом Гленом Вейлом.

Устройство «достоинства данных» такое:

1. Каждая единица данных хранит ссылку на источник. Если фото, текст или маршрут поездки пригодились для чего-то ценного — от таргетинга до обучения модели — источник получает микроплатеж.
2. Люди объединяются в «посредников индивидуальных данных» (MID, mediators of individual data) — нечто среднее между профсоюзом и гильдией. Посредник торгуется с платформами от имени тысяч участников и следит, чтобы данные не уходили за бесценок.
3. Результат — не пособие, а рынок труда нового типа, где каждое загруженное фото и каждый написанный комментарий становятся оплачиваемым вкладом.

Ланье не скрывает, откуда идея. Двусторонние линки и микроплатежи за каждое цитирование еще в 1960-х описал Тед Нельсон в проекте Xanadu. Веб с однонаправленными переходами, по Ланье, свернул не туда: ссылка знает, куда ведет, но не знает, откуда пришла, и потому не способна принести автору выгоду.

Десять аргументов

В 2018 году Ланье выпустил манифест против Кремниевой долины. В нем устройство соцсетей описывается через аббревиатуру BUMMER. Главный тезис Ланье: платформы зарабатывают не на самом внимании, а на возможности незаметно корректировать наши привычки, продавая эту услугу любому, кто готов платить.

При этом Ланье не призывает объявлять бойкот технологиям как таковым — ни смартфонам, ни соцсетям. Его совет прагматичнее: отказаться от сервисов с рекламной моделью, чтобы подтолкнуть платформы к платной подписке или прямым выплатам пользователям за данные. Логично, что пока люди продолжают бесплатно пользоваться такими сервисами и наполнять их контентом, у компаний нет причин менять привычную бизнес-модель. 

Никакого ИИ нет

В апреле 2023 года, спустя неполных пять месяцев после запуска ChatGPT, Ланье опубликовал в The New Yorker эссе «Никакого ИИ нет». Его ключевой тезис: то, что мы называем искусственным интеллектом, на самом деле является формой социального сотрудничества. Модель обучена на текстах, картинках и коде миллионов пользователей, и если исключить человеческий вклад — от нее ничего не останется.

Отсюда следует практический вывод: искусственный интеллект — инструмент, а не самостоятельное существо. Существу можно приписать волю или исходящую от него опасность, инструмент же просто продукт в цепочке поставок, где все еще остается одно неоплаченное звено.

В 2026 году Ланье продолжает защищать эту мысль на ключевых дискуссионных площадках. Так, в апреле на лекции в Брауновском университете он отметил: «обычно об ИИ говорят как о вещи», хотя система целиком состоит из человеческих находок. 

В майском подкасте StarTalk Ланье подчеркнул, что метафора «черного ящика», внутрь которого невозможно заглянуть, удобна прежде всего разработчикам: на самом же деле этот ящик доверху набит людьми и их данными. Там же он объяснил, почему цифровые сети с низким трением неизбежно централизуются. 

В передаче Existential Hope Ланье описал «третий путь» между массовой безработицей и безусловным доходом — создание новых категорий творческого труда, где авторы получают справедливое вознаграждение за свой вклад в обучение моделей.

24 июля обозреватель ирландского TechCentral Мари Боран обратилась к идеям Ланье. В колонке о его выступлении в StarTalk она отметила, что с годами его взгляды становятся все актуальнее.

Цена одной книги

20 июля 2026 года федеральный суд Северного округа Калифорнии окончательно утвердил мировое соглашение по делу Bartz против Anthropic. Компания согласилась выплатить $1,5 млрд правообладателям книг, незаконные копии которых она получала из пиратских библиотек.

Для индустрии это стало крупнейшим в истории США коллективным урегулированием по делу о нарушении авторских прав. Однако спор еще не закрыт полностью: в августе подана апелляция на размер адвокатского гонорара. Соглашение охватывает 482 460 произведений, а выплата составляет около $3000 за каждое до вычета расходов. По умолчанию сумма делится поровну между автором и издателем. Деньги пойдут двумя траншами: первые переводы администратор обещает не позднее 15 ноября — по тем книгам, где стороны согласовали распределение, остаток — позднее.

Издатели уже подсчитывают свою долю. Bloomsbury (те самые, что печатают «Гарри Поттера») сообщили, что в перечень урегулирования вошли 14 087 принадлежащих им книжных наименований. По оценке The Bookseller, лондонский дом получит около $18,7 млн — до вычета юридических издержек.

Но в оптике Ланье эта победа выглядит двусмысленно. В июне 2025 года судья Уильям Алсап признал обучение моделей Anthropic добросовестным использованием произведений в рамках рассматриваемого дела. Однако он отдельно указал, что скачивание пиратских копий для создания постоянной библиотеки не подпадает под эту защиту. То есть Anthropic заплатила не за то, что коммерциализировала чужие смыслы, а за то, что скачала их из теневых библиотек вместо магазина. Монетизация пройдена по касательной: авторы получили компенсацию за нарушение, а не роялти за интеллектуальный вклад. 

Разовые $3000 выглядят скромно: автор получает их один раз, а модель, обученная на его тексте, будет приносить доход годами. При этом Anthropic утверждает, что пиратские датасеты в коммерческие модели не попали, и по условиям сделки обязана их уничтожить, — но проверить независимо, что именно «помнят» веса Claude, невозможно.

Тем временем бигтех выстраивает второй эшелон защиты — лицензионный. Reddit продает разработчикам LLM доступ к своему API, News Corp, Axel Springer и AP лицензируют контент напрямую. Деньги оседают на балансах корпораций, а пользователи, годами генерировавшие терабайты комментариев и статей, не получают ничего.

Это соглашение показывает отличие действующей системы защиты авторских прав от модели Ланье. Правообладатели могут получить компенсацию за нарушение, однако постоянное вознаграждение за использование их вклада при обучении ИИ пока не стало общепринятой практикой. 

Web3 нашел решение?

Отдельные Web3-проекты предлагают механизмы, близкие к идеям Ланье: оплату за предоставление данных, объединение владельцев информации и автоматизацию лицензионных платежей. Brave с 2019 года делится с пользователями доходами от рекламы через токен BAT. Ocean Protocol выстраивает децентрализованный маркетплейс датасетов, — это практически калька с концепта посредников MID, который Ланье и Вейл описали в Harvard Business Review. 

Story Protocol позволяет регистрировать IP-активы в блокчейне, задавать условия их лицензирования и автоматизировать распределение роялти между участниками системы. Даже NFT на пике хайпа продавали идею вечных ончейн-роялти для создателей при перепродаже на вторичном рынке.

Ланье критически относится к криптовалютной экономике, опасаясь, что она воспроизводит концентрацию капитала и влияния вместо обещанного перераспределения выгод. 

Позднее к этому добавилась критика токеномики: если польза токена сводится к спекуляции и ожиданию роста, заявленная «оплата за данные» превращается в фикцию. В эфире StarTalk Ланье пошел дальше: в сети с нулевым трением — где транзакции и копирование почти бесплатны, а вход свободен — экосистема неизбежно схлопывается к центру. Это тот же гравитационный эффект «серверов-сирен», описанный им в 2013-м. 

Децентрализация протокола не гарантирует децентрализации выгоды. Ланье предлагает изменить модель вознаграждения: пользователи должны получать плату за свои данные, а не только доступ к бесплатным цифровым сервисам. 

На стыке парадигм пытается маневрировать Вейл, соавтор концепции soulbound-токенов. Он ищет гибрид, скрещивая блокчейн-инфраструктуру, квадратичное финансирование (quadratic funding) и непередаваемые токены репутации. 

Инсайдер против системы

Ланье критикует бизнес-модель ИИ-индустрии, оставаясь сотрудником Microsoft. На протяжении многих лет он выступает за систему, в которой люди получают вознаграждение за данные и контент, используемые цифровыми платформами. При этом он неоднократно подчеркивал, что работа в корпорации не мешает ему публично критиковать технологические компании.

Ланье продолжает отстаивать свою позицию: возможности ИИ зависят от труда людей, чей вклад часто остается незаметным. Судебные разбирательства и лицензионные соглашения показывают, что вопрос вознаграждения создателей контента становится все важнее. Но до предложенной им системы постоянных выплат за использование данных индустрия пока не дошла.

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER