Михаил Швыдкой: культурный код формирует не искусственный интеллект

— Тема форума в этом году звучит как "Объединенные культуры — общие ценности". Каких итогов хотелось добиться по окончании форума?

— Я думаю, что на этом форуме затрагивают несколько очень характерных для нынешнего времени вещей. Первое — это обсуждение концепции развития театрального дела до 2035 года и это концепция развития музейного дела. Это два поручения президента, которые участники форума начали выполнять. Но на самом деле это не просто бюрократия, а это серьезный разговор о том, как жить дальше театральному и музейному сообществу.

Очень характерно, что на этом форуме приблизительно треть дискуссии связана с искусственным интеллектом. О чем бы ни говорили — образование, музеи, театры, суверенитет и культура, — все равно тема ИИ оказывается очень важной, и я думаю, что это весьма замечательно.

На мой взгляд, форум все-таки ежегодно вырабатывает какие-то перспективы, и в этом году их тоже было немало.

— На одной из сессий вы сказали, что ИИ "к ценностям безразличен", и призвали максимально оцифровать русское наследие, чтобы обучить нейросети на русской базе. Насколько реально в сегодняшних условиях создать полноценный "русский ИИ" в культуре и кто должен этим заниматься — государство, музеи или частные компании?

— Государство, в принципе, регулярно должно определять правила игры. Но, с моей точки зрения, проблемами нейросетей и искусственного интеллекта в мире занимаются, конечно же, частные компании. Другое дело, что в России вложение в высокие технологии в какой-то степени прерогатива государства. Прежде всего потому, что это "длинные деньги". Частные компании видят перед собой перспективу трех почти лет по возвратности средств, не могут сопровождать проекты, которые может себе позволить сопровождать государство. И здесь, конечно, должен быть определенный баланс предложений. Тем более что есть еще и такая специфическая сфера экспортного искусственного интеллекта в военных целях, в тех технологиях, которые сегодня используются в оборонной службе. Поэтому здесь роль государства велика и первична.

— Раз уж мы говорим о новых технологиях, на которых выращиваются поколения, каким вы видите "культурный код будущего", который сформируют сегодняшние молодые люди?

— Я думаю, что культурный код формирует не искусственный интеллект. Культурный код формируют нация, народ, этносы, которые передают его из поколения в поколение не генетическим путем. И тем не менее, когда мы говорим о культуре, в ней сильны элементы не только социального влияния, но и психофизиологического. И поэтому я думаю, что здесь баланс биологии и социума весьма существенный.

Разумеется, новые технологии влияют на то, как это транслируется, и в самом деле в какой-то момент ИИ будет воспроизводить некоторые культурные модели, но на сегодняшний день я подчеркну: он опирается на базы, наработанные человеком. Он работает с оцифрованным массивом, уже созданным. Это большие массивы информации, которые каким-то образом комбинируются, из которых извлекается нечто.

— С какими главными барьерами сталкиваются сегодня официальные зарубежные делегации при реализации совместных культурных проектов?

— Сегодня проблема одна: санкционный режим, в смысле абсолютно несправедливый в отношении российских делегаций. И это касается самых простых вещей — например, перевода денег, который невозможно осуществить, если ты работаешь с европейцами.

Но тем не менее совместных проектов много, их много с азиатскими странами. Это проекты, которые осуществляются в Китае и даже в Японии. Часть из них в Сербии — например, цифровая выставка Эрмитажа, посвященная Петру Великому. Трудности, я повторю, санкционного характера, потому что интерес к российскому искусству все равно велик, и недавний опыт на Венецианской биеннале это продемонстрировал.

— Вы рассказывали, что проект биеннале "Дерево укоренено в небе" планируется представить в рамках Форума объединенных культур. Может быть, есть планы представить его еще где-нибудь?

— В рамках форума мы представили то, что было сделано на биеннале, — существует видеофиксация этого. Но, честно говоря, я бы хотел, чтобы мы показали этот проект вживую, может быть, на Нижегородском музыкальном фестивале, который пройдет в следующем году.

— Театр вы не раз называли "важным инструментом международного сотрудничества". Будучи художественным руководителем Московского театра мюзикла, как вы считаете, изменились ли требования и ожидания современного зрителя к спектаклям? Может быть, они требуют новых решений, вроде тех, что вы недавно представили в мюзикле "Плакса"?

— "Плакса" — это уникальное явление. Не потому, что этот спектакль родился в Московском театре мюзикла вместе с лидером группы "Руки вверх!" Сергеем Жуковым. Я думаю, что этот спектакль уникален тем, что он ориентирован на особую возрастную аудиторию — подростков от 11 до 16 лет. Сегодня мало театров ориентируется на эту возрастную группу. Понятно, что мы бы хотели, чтобы он был для всех, чтобы приходили дети с родителями, что, собственно, и происходит. Старшее поколение пытается понять природу своих отношений с вырастающими детьми, а молодые люди — прочувствовать важные вещи, которые происходят с ними и в реальности. Повторюсь, это очень трудно выражаемый в театральном искусстве возраст.

26 сентября у нас прошла премьера "Аленького цветочка". Он тоже ориентирован приблизительно на этот возраст, на семейный просмотр. Мы расскажем историю рождения первой любви — важной как для подростков, так и для взрослых. Сам спектакль очень красочный, с замечательными художниками. Его созданием занималась арт-директор нашего театра Марина Швыдкая.