Художник Василий Нестеренко: Я знаю, кто будет на Знамени нашей Победы

Пожалуй, не сильно преувеличу, если назову Галерею Василия Нестеренко на Бутырской улице столицы ковчегом русской истории. Она и на вид как корабль - полукруглая ротонда гордо всплывает над Третьим транспортным кольцом, отчего не заметить новое здание сложно. Кто населяет ковчег? В четырнадцати залах на нескольких этажах - ополченцы, от Минина с Пожарским до героев Донбасса, ветераны, дети, святые, известные артисты, императоры, флотоводцы… Все, без кого нас невозможно представить. И тяжело понять. Другая особенность - за каждой картиной кладезь смыслов. О них, о смыслах, мы и говорим с народным художником России.

Василий Игоревич, помню, разговоры о Вашей галерее ходили еще в начале века, но появилась она только в 2026… Лучше поздно, чем никогда?

Василий Нестеренко: Всему свои сроки. Вот почему, например, Главный храм вооруженных сил в "Патриоте" был построен именно к 75-летию Великой Отечественной войны, а не к 60-летию? Или еще раньше? Задуман-то он был еще при Екатерине II. Но, видимо, надо было, чтобы прошли все войны, включая Великую Отечественную… И - чтобы мы оказались накануне нового противостояния с Западом. Нам был нужен еще один символ духовного укрепления… И галерея родилась вовремя. Появись она раньше, не было бы многих картин, не были бы мной расписаны Храм Христа Спасителя и Главный храм вооруженных сил, не было бы моих выставок в "Манеже", и тысячи людей не узнали бы и не увидели мои полотна…

Значима галерея и для сохранения русского искусства. Я работаю в традиционной академической технике, а эта школа на сегодняшний день осталась только у нас, и еще сейчас появилась в Китае, благодаря нам. А западный мир ее утерял. Практически никто в мире уже не пишет большие картины, это верх сложности в реалистическом искусстве. В нашей галерее таких полотен много - "Избавление от Смуты", "Триумф Российского флота", "Гибель нашествия"…

Заметил, как некоторые молодые зрители, стоя у картины, сканировали QR-код и ту же самую картину рассматривали на экране…

Василий Нестеренко: И это еще одна причина, почему появилась галерея. Мы хотим сохранить в нашей стране культуру созерцания живописи, так же как хотим сохранить культуру посещения театров, общения друг с другом, написания живых писем… А то у нас молодые люди уже семьи создать не в состоянии, все живут "в цифре".

Я не против всего нового, в том числе того же ИИ, и у нас в галерее все технологично: хочешь с экрана смотреть - пожалуйста, хочешь со своего телефона "проникнуть" в мир картины - тоже не проблема. Но технологии хороши до того момента, пока они не начинают вкрадываться в сферу человеческих взаимоотношений.

А посещение музея, созерцание живописи учит отличать суррогат от подлинной радости жизни, от удовольствия, "которое не оставляет осадка". Художник вкладывает в свои картины душу, эмоции, чувства, и картина их излучает. Никакая фотография или даже самая хорошая репродукция этого не отразит. Смотришь, например "Плот "Медузы" француза Теодора Жерико и не можешь оторваться, настолько это завораживающе, хотя там ужас, гибнут люди. Или суриковская "Боярыня Морозова" - человек может не понимать, что там происходит, но всегда героиня его притягивает. Что за магия? Не понять, пока не побываешь в музее.

Зрители подолгу стоят у Ваших работ о Сирии и Донбассе… Догадываюсь почему.

Василий Нестеренко: Не прятаться от правды войны - это тоже в традиции русского искусства. Во Второй мировой войне принимало участие много стран с большими художественными традициями, но рисовали на войне только советские художники, остальные только снимали и фотографировали. Кто победил?

Наш гениальный Василий Васильевич Верещагин был на нескольких войнах, получил "Святого Георгия" и даже был первым ранен во время русской-турецкой войны 1877-1878 годов. Скобелев огорчился, узнав, что первое ранение получил не он, генерал, а какой-то художник. Бывало, Верещагин сам брал в руки оружие, например, в Туркестанском походе. Можно сколько угодно смотреть и читать репортажи, но пока не увидишь, не почувствуешь - так написать не сможешь.

Я действительно был на двух войнах. В Сирии боевиков видел в бинокль, похоже, они тоже меня видели, наши парни мне постоянно говорили: "Пригнись, художник". Через неделю после моего отъезда на одной из точек, с которой я рисовал, снайперской пулей "срезало" нашего капитана.

На Донбассе, знаю, Вы тоже видели немало страшных украинских следов…

Василий Нестеренко: Я видел и последствия от попадания "Хаймерсами", и разрушенные города. На картине "Помогите" - дедушка, который во время Великой Отечественной войны был мальчишкой, он мне говорил: "Я никогда не думал, что все это опять повторится". Или вот - картина "Взыскание погибших", изрешеченная осколками икона одноименной Божией Матери в разрушенной часовне. Это о тех, кто погиб и попал в ад уже на земле, кто бьет по мирным жителям, кто разрушает артиллерией храмы… Но даже у тех, кто попал в ад на земле, есть шанс на спасение.

Но что главное я там увидел? Лица людей, они особенные, таких больше нигде нет, это лица тех, кто встал на защиту своей Родины. А встали почти все мужчины. Меня во время поездки сопровождал учитель географии… Не отстают от мужчин и женщины.

Все эти лица - на картине "Защитники Новороссии", собирательный образ ополченцев, добровольцев, наследников-молодогвардейцев…

На этой картине - знак Z, триколор, икона Божией Матери, знамя со Спасом… Все это тоже можно увидеть на фронте. Но что в итоге станет образом нашей Победы?

Василий Нестеренко: Надо исходить из того, а кто наш враг. Те люди, которые развязывают войны по всей планете, они воюют против Христа. Им не нужен Христос. Его образ они вытравляют повсюду, где могут. Спят и видят, чтобы уничтожить христианство и особенно православие, потому что тогда они уничтожат нас. А мы Бога сохраняем. Не случайно образ Спаса Нерукотворного практически у каждого второго бойца: на боевых знаменах, в солдатских молитвословах… Мой прогноз, что образом нашей Победы будет Христос.

В прошлой войне, когда от Христа все дружно отказались, таким образом была Богородица, оставшаяся нашей небесной заступницей. Отсюда такое количество явлений - и в Сталинграде, и в других местах, отсюда облет столицы с Тихвинской иконой Божией Матери, и отсюда же образ Родины-Матери, которого в нашем искусстве никогда прежде не было…

Неужели у Вас не было никогда соблазна свернуть с этой традиционной русской дорожки и начать писать какую-нибудь модную хтонь, жесть, то, что называется современным искусством?

Василий Нестеренко: Как ни странно, в том, что я иду правильной дорожкой, меня убедили в США, где я учился. В Нью-Йорке, который после Второй мировой войны забрал у Парижа звание столицы современного искусства, и сейчас очень много тех, кто любит и ценит именно классическое искусство. И у меня, студента, выставки проходили в Миннесоте, в Калифорнии, в Колорадо - везде. Парадоксально, но когда, вернувшись в Россию, я в качестве дипломной работы стал писать "Триумф российского флота", мне стали говорить: "Да ты сошел с ума, какой триумф, это вчерашний день, валить надо отсюда"…

И все-таки из США я вернулся уверенным в своем пути.

Американцы вообще гораздо ближе к нам, чем кажется. Возьмем хотя бы православие. В Соединенных Штатах есть святые для русских людей места. В том же Нью-Йорке находится Курская Коренная икона, которая изображена у Репина на картине "Крестный ход в Курской губернии". Там сохраняются христианские святыни, кипит духовная жизнь, в монастырях не смолкают молитвы, мироточат иконы…. Не понимаю разговоров о том, что все американцы - наши враги, и что мир настанет только когда мы Знамя Победы водрузим в Вашингтоне. Водрузить можно где угодно, но в первую очередь это знамя должно быть в нашей душе. Тогда - Победа.

Каково Ваше отношение к Андрею Рублеву и к незатихающим дискуссиям вокруг его "Троицы"?

Василий Нестеренко: Это самый великий русский художник, который стал святым практически сразу после смерти, такого не произошло даже с Александром Невским. Война была в каждом доме. Набеги ордынцев, борьба русских с русскими… Жуть. Но в это время преподобный Андрей Рублев наполняет свои образы и мир вокруг неизреченным светом, приводит к гармонии, к Тишине, к своей "Троице".

Непостижимо, но сегодня Андрей Рублев нужен нам как никогда. Из всех русских художников к Рублеву приближается только Александр Иванов, написавший "Явление Христа народу".

Да, но легко ли сегодня художникам быть последователями Рублева? Взгляд на духовное в искусстве в наше время - не в тренде…

Василий Нестеренко: На самом деле, есть люди, которые понимают, чувствуют преемственность. Но мы нуждаемся в поддержке, подзарядке друг друга. Когда был расцвет русского искусства? При Александре III. Если мы внимательно посмотрим на все, что тогда создавалось - и музыкантами, и писателями, и художниками, - на всем будет отблеск божественного, духовного, по крайней мере, таким он дошел до нас из того времени.

Нам досталась уникальная традиция. Хорошо, что это не разбазарили, не отменили, говоря современным языком, а сохранили и продолжают накапливать. В том числе этому служат и такие галереи, как наша.

Встречает и провожает всех в Вашей галерее огромное полотно "Избавление от Смуты". Оно и про нашу Победу, и про хрупкость русского мира…

Василий Нестеренко: Есть предание, что в ночь, когда ополченцы во главе с Мининым и Пожарским решили брать штурмом Китай-город, греческому архиепископу Арсению, заключенному в Кремле, явился во сне преподобный Сергий Радонежский и сказал, что "предстательством Богоматери Суд Божий об Отечестве преложен на милость, и Россия будет спасена". Представьте себе - раз, и приговор на небе отменен. От жизни народа зависит судьба страны.

И сегодня, думаю, у каждого своя задача, у художника - одна, у военкора - другая, у военного - третья, у инженера - четвертая... Главное при этом частичку собственной жизни, своей семьи отдавать стране, людям. Хотя бы на шажок - не к себе, а от себя. Понимаю, легко сказать - сложнее сделать, но если каждый попытается, тогда - мы русские, с нами Бог. А если нет, то все опять пойдет ни шатко ни валко.