Шоки, мифы о рубле и прогнозы. Главное с Прямой линии зампреда ЦБ на РБК

Нужен ли России слабый или «зафиксированный» рубль, есть риски для ускорения инфляции и нового подъема ставки и почему российские вкладчики все еще не могут жить как рантье — рассказал во время Прямой линии на РБК Алексей Заботкин

Алексей Заботкин и Элина Тихонова (Фото: РБК)

О пересмотре прогноза по инфляции

«Мы не говорим, что годовая инфляция, в которую войдет вот этот октябрьское повышение (тарифов на ЖКХ. — РБК), придет к 4%, потому что в годовую инфляцию еще уложатся эффекты повышения НДС, которые были в январе, и то, что часть роста плодоовощной продукции перекочевала… Апрельский прогноз годовой инфляции на конец этого года — 4,5 5,5%. Он будет уточнен на июльском заседании. Каким именно образом, мы посмотрим. В начале июля сказать, как будет выглядеть прогноз, который будет опубликован по итогам июльского заседания в конце месяца, просто преждевременно, давайте поживем».

«Но мы говорили и опять же рассчитываем, что удастся этого достичь, что во второй половине года в устойчивой части [инфляции] (то есть та часть, которая не связана с шоками, с повышением регулируемых тарифов), вот если динамику месячных изменения цен от этого всего очистить и как то свести к общему знаменателю, то эта величина будет соответствовать текущему росту цен — порядка 4%, что является целевым уровнем. Это замедление устойчивых темпов роста цен, потому что в первом полугодии они складывались в диапазоне 4-5%».

«У нас за последние пять лет не было года, когда шоков было мало».

Сильно ли влияет на ДКП ситуация с топливом

«Мы рассматриваем ситуацию на топливном рынке как временный шок предложения. Правительство предпринимает все возможные меры для того, чтобы это было именно так, чтобы этот был временным шоком. Если это так, то влияние ситуации на топливном рынке, которое значимо для денежно-кредитной политики, ограничивается его влиянием на ожидания будущей инфляции, будущего роста цен».

О будущих решениях ЦБ по ключевой ставке

«Я не то чтобы скован [в прогнозах] в данный момент, я достоверно не знаю, что произойдет. На вопрос, может ли [повысить ставку] ответ содержательный дать очень сложно. Я хочу повторить то сигнал, который был сформулирован советом директоров на июньском заседании: Банк России будет оценивать целесообразность дальнейшего снижения ставки. Но опять же, те пояснения, которые были даны в ходе пресс конференции председателя, что это ни в коей мере не означает то, что будет снижение ставки на каком бы то ни было из ближайших заседаний. В целом мы полагаем, что по мере стабилизации низкой инфляции, [по мере] возвращения экономики к сбалансированному росту (на наш взгляд, в первом квартале мы уже очень приблизились к этому состоянию) у нас будет действительно процесс снижения инфляционных ожиданий, который будет создавать пространство для дальнейшего снижения ставки. Но опять же, сроки этого процесса могут варьироваться в зависимости от обстоятельств. Поэтому решения будут исключительно основаны на тех фактах, на которые совет директоров будет смотреть. Нашей задачей является подвести черту под высокой инфляцией предыдущих пяти лет и по итогам 2027 года иметь годовую инфляцию на нашей цели (4% — РБК)».

Есть ли гарантии для низкой инфляции в России

«Ответственная денежно кредитная политика обеспечивает низкую инфляцию при условии, что Центральный банк своевременно и в полном объеме реагирует на возникающие шоки. Когда шоки непредсказуемые, достигать низкую инфляцию становится сложнее. Действительно, последние пять лет низкую инфляцию нам достигать не удалось. Но это не означает, что этого невозможно сделать в будущем».

О «капкане Заботкина» и был ли «шок Волкера» примером для ЦБ

«Не конкретно он, но он реализован в рамках парадигмы того, что Центральный банк должен делать все для того, чтобы обеспечить низкую инфляцию».

На деловом завтраке Сбербанка на ПМЭФ миллиардер Роман Троценко высказал опасения относительно замедления экономики из-за длительного периода жесткой денежно-кредитной политики. Он назвал ситуацию «капканом Заботкина» по аналогии с «шоком Волкера», который наблюдался в экономике США в 1980-е гг. Троценко подчеркнул, что после того, как ФРС под руководством Пола Волкера удерживала процентные ставки на высоком уровне, в стране наступила затяжная рецессия.

«Я напомню, что трехлетней рецессии в США не было в тот период времени. <…> За три года (1980-1982 гг. — РБК) реальный ВВП США немного, но вырос. Да, это была рецессия, потому что безработица выросла с 6% до 11%. Бизнесу было очень непросто, но инфляция была переломлена, была снижена с 14% до 4% к концу 1982 года. И именно эта политика, которая была реализована ФРС в этот промежуток времени, заложила основу для того, чтобы экономика США дальше весь остаток 1980-х годов росла очень и очень устойчиво и динамично. И поэтому политика Волкера, собственно говоря, вошла в учебники, потому что это был необходимый фундамент, поверх которого потом были бюджетные решения, регуляторные решения».

Почему у россиян такие высокие инфляционные ожидания

«Люди склонны помнить плохое долго. И когда у вас был период высокой инфляции, то после этого требуется длительный период низкого роста цен для того, чтобы люди и представители бизнеса, и управленцы, которые принимают решения в бизнесе, чтобы они забыли вот этот период высокого роста цен, который был в прошлом. И этот период должен быть длительный. К сожалению, мы получили пять лет высокой инфляции в силу разных причин, беспрецедентных шоков. Для того, чтобы, так скажем, наследие предыдущих пяти лет полностью исчезло из поля зрения, наверное, требуется больше, чем три или даже шесть месяцев темпов роста цен вблизи целевого уровня 4%».

О связи инфляции и фактических цен на товары

«Снижение инфляции, а точнее замедления инфляции — это замедление темпов роста цен по широкому кругу, по большинству товаров и услуг, которые входят в нашу потребительскую корзину. Это не означает снижения цен на товары. Это дефляция и дефляция происходит, когда экономика находится в состоянии переохлаждения, причем сильного переохлаждения, когда спроса совсем недостаточно для того, чтобы соответствовать уровню производственных возможностей экономики. Выражаясь языком XX века, кризис перепроизводства если наблюдается, и тогда, действительно, может сложиться ситуация, когда цены на многие товары снижаются. Но это не очень здоровая ситуация для экономики, потому что она сопровождается высокой безработицей, падением реальных доходов населения, несмотря на то, что цены даже снижаются, но динамика зарплат она еще хуже, чем динамика цен. Поэтому Центральный банк не стремится к тому, чтобы в экономике была дефляция, но он стремится к тому, чтобы рост цен был низкий».

О волатильности рубля и куда сдвинется курс

«Диапазон, в котором колеблется курс рубля хоть к доллару, хоть к юаню, за последние более чем 12 месяцев примерно стабильный, неизменный. Основные колебания происходят в диапазоне 75-85 руб. за доллар. <…> Поэтому говорить о том, что курс рубля как-то укрепляется направленным образом или ослабевает последний год, на самом деле, не очень уместно».

«Границы этого диапазона, конечно, определяются большой совокупностью структурных факторов, о которых мы много раз говорили. Совсем простым языком, три основных драйвера — это экспорт, как в части цен нашего экспорта, так и в части объемов физических. Второе — это рублевый спрос на импорт, сколько рублей хочет приобрести импортный товар. И третий — это привлекательность рубля с точки зрения средства сбережения, да. И плюс есть еще одна составляющая — это параметры бюджетного правила. От уровня базовой цены бюджетного правила зависит, где этот диапазон будет находиться».

«По бюджетному правилу, наверное, есть серьезные намерения по снижению базовой цены, начиная с 2027 года. Это то, что диапазон (курса рубля. — РБК) действительно может сместить. Но опять же, это не будет какой то радикальное изменение позиции диапазона, но некоторое снижение диапазона в сторону менее крепкого курса, конечно, произойдет».

Нужен ли российскому бюджету слабый рубль

«Это иллюзия, [что] более слабый курс поможет бюджету на сколько-нибудь значимом горизонте. Да, в моменте заданное количество нефтегазовых доходов бюджета сгенерирует больше рублей при более слабом курсе. Но при более слабом курсе неизбежно будет более высокая инфляция в экономике. И за этим неизбежно последует более серьезная индексация всех государственных расходов — и социальных выплат, и зарплат в госсекторе, и смет государственных инвестиций и так далее. И поэтому от вот этой дополнительной инфляции, переходя в следующий год, бюджет на самом деле проиграет гораздо больше, чем выиграет в этом. Это очень расхожий, но ошибочный, глубоко ошибочный миф, что более слабый курс выгоден бюджету. Это не так».

Корректен ли курс валют от ЦБ

«Официальный курс для пар рубль/юань и рубль/доллар (это основные валютные пары для внешнеэкономических расчетов) сейчас считается на базе фактических сделок, которые происходят в этих валютных парах. В части рубль/юань, где сохраняется биржевая торговля, объединяются массивы сделок биржевых вместе с внебиржевым массивом сделок, по рубль/доллар торгов на бирже нет, соответственно, берутся только внебиржевые сделки. Массив сделок мы получаем на ежедневной основе, [это] срез внебиржевого рынка. В 15:00 департамент статистики получает очень длинную «пленку» — реестр сделок, сверяет, что подтверждаются обе стороны сделки. Наилучший способ расчета курса и определения курса [сейчас] — это по фактической рыночной конъюнктуре».

Почему нельзя зафиксировать валютный курс, как в Китае

«Вопрос не праздный. <…> Первое, все должны осознавать, что юань не является свободно конвертируемой валютой. В Китае действуют серьезные ограничения на объемы приобретения иностранной валюты и для граждан, и для бизнеса. Другими словами, счет капитала, финансовый счет платежного баланса Китайской Народной Республики не является полностью открытым. Он скорее как бы призакрыт, нежели открыт. И в этих условиях, действительно, есть возможность регулировать, не фиксировать, но регулировать курс. В отличие от ситуации, когда у нас свободное движение капитала предполагается. Это важное различие, поэтому одно с другим сравнивать нельзя».

«Есть страны, которые имеют фиксированный обменный курс. Но если вы имеете фиксированный обменный курс и при этом свободу движения капитала (то есть если граждане, бизнес имеют право приобретать и продавать валюту в иностранную валюту в тех объемах, которые им требуется), то вы оказываетесь заложником денежно-кредитной политики той страны, к которой у вас курс привязан. Вы на самом деле теряете суверенитет денежно-кредитной политики. Может быть ситуация, когда вам надо было бы смягчать денежно-кредитную политику, потому что у вас экономический спад, а вы этого делать не можете, потому что для того, чтобы удержать валютный курс неизменным, вам надо повышать ставки, потому что повышают ставки другие страны».

О фиксированном курсе в России

«Если бы курс (в России. — РБК) был бы фиксированный, то, наверное, его бы зафиксировали на уровне 2024 года, когда он был слабый. Важно же, на каком уровне он зафиксирован, да? А вот сейчас мы бы имели более высокие цены на все импортные товары, чем по факту имеем благодаря тому, что курс укрепился примерно до 80 руб. за доллар. Средний курс в 2024-м был 92-93 руб. за доллар. Но какой именно курс оптимален для экономики в заданный момент времени заранее никому не известно, потому что обстоятельства-то меняются, и плавающий курс — это как раз очень важный предохранитель и клапан. Или балансирующий механизм, который позволяет экономике быстрее подстраиваться под изменение внешних условий».

«Если в стране низкая инфляция, то это обеспечивает предсказуемость на длинной дистанции обменного курса. Но фиксированный обменный курс никаким образом не гарантирует низкую инфляцию на длительном горизонте, даже на коротком горизонте. У нас был период до, скажем, 2008 года, например, когда курс устойчиво укреплялся (с 2003 по середину 2008 года), а инфляция была двузначной».

Почему ЦБ не хочет давать прогнозы по рублю

«Далеко не все центральные банки дают прогнозы курса. В нашем случае это, наверное, наследие прошлого. Действительно, у нас страна очень долго жила в условиях либо фиксированного, либо сильно управляемого валютного курса, и прогноз курса будет восприниматься как достаточно жесткое обязательство удерживать его на этом уровне. Более того, мы даже это слышим практически открытым текстом со стороны бизнеса применительно к тому обменному курсу, который публикуется в составе прогноза правительства, который ложится в основу бюджета. То есть бизнес воспринимает, который заложен в прогноз Минэка как на некоторый серьезный ориентир для своего бизнес-планирования вместо того, чтобы полагаться на собственные оценки того, какой должен быть курс. Если еще и Центральный банк начнет публиковать свой прогноз курса, то проблема может еще больше усугубиться».

При каких условиях возможна заморозка вкладов населения

«Ни при каких».

«Это настолько абсурдные [теории]. Но, видимо, наиболее абсурдные теории умирают сложнее всего».

О «доктрине Тулина» и жизни российских вкладчиков

«Дмитрий Владиславович (Тулин) будет очень польщен узнать, что автор вопроса возвел его интервью в статус доктрины. <…> Тезис, который Дмитрий Владиславович высказал, он абсолютно верен и на самом деле полностью согласовывается с тем, что происходит и последние годы. На поведение людей влияет ожидания будущей инфляции, которые они ощущают очень приблизительно, но все равно они ощущают их и соотносят уровень процентных ставок с их пониманием того, защитят эти процентные ставки сбережения от обесценения или все-таки они маловаты. Сейчас у нас инфляция 6% годовая за последний год. Инфляционные ожидания, грубо, [в диапазоне] 12-13% держатся. <…> Если человек ожидает инфляцию 12-13%, то ставка по депозиту в 10%, 11%, 12% не даст ему ощущения, что он живет жизнью рантье».